Москва: странные 90-е. Продолжение
Московский международный кинофестиваль, до 2000 г проводился по принципу биеналле, т.е. раз в два года, стал ежегодным и с тех пор является обязательным светским событием июня. Фестиваль «Черешневый лес», устраиваемый компанией «Bosco di Cigliegi» тоже органично влился в московскую светскую жизнь. Правда, главными считаются не концерты классической музыки, а посадка саженцев деятелями искусства и культуры, наряженными под Антона Чехова и его современников.
Телевидение тоже переживало период расцвета и само познавало свои возможности. Об особенно выдающихся успехах узнавали благодаря церемонии вручения национальной телевизионной премии ТЭФИ.
В те годы основными посетителями светских раутов и элитных вечеринок, как и во всем мире, в Москве становятся нефтяники, телемагнаты, спортсмены, бомонд. Причем за последние десять лет столичная светская публика здорово разбавилась западноевропейским контингентом. Даже не совсем так - «наши» просто обменялись с «их» публикой и теперь в Москве среди ночи запросто можно увидеть приехавшего повеселиться инкогнито сына Софи Лорен. При этом где-то в Риме в этот миг отрывается какой-нибудь наш знаменитый спортсмен или промышленник.
Пресытившемуся городу все время чего-то не хватает, и он с нетерпением ждет чего-то нового, еще более яркого, шумного, красивого, дорогого. И будто не было никакого кризиса. Ни «первого», ни «второго».
Все то же существует в Москве и по сей день, правда не забудьте добавить в это побольше золота, кокаина и парчи, что бы получился стопроцентный дух Москвы сегодняшней, нынешней. Здесь все те же законы и правила, хоть и стоит все многократно дороже и люди более жестоки друг к другу, ибо ставки заоблачны, а главный приз – почти нереален.
Придя в самый первый раз в какое-то место, вполне можно в него и не влюбиться, а всего только стать его постоянным посетителем. И все. Но это происходит, если в клубе нет чего-то этакого в воздухе, чего-то особенного, очень не такого, как везде. Это как старые дома со своими историями, или целые кварталы в районах, где, скажем, богема живет, или мясники, бочары, или это квартал красильщиков. Вот так же и здесь: у легендарных клубов есть такие истории, они (клубы) порой вполне могут восприниматься как живые: дышат, двигаются, говорят. Это такой феномен места, когда сначала ты ( с первым приходом своим ) вливаясь, изменяешь его маленький мир, а потом он меняет тебя. И если первое вначале доминирует, то второе действует очень долго, и, мне кажется, даже перестав приходить в такой клуб, его жизнь еще долго будет теребить тебя и твою жизнь. Кроме того, все в самом этом мире дышит в одном ритме друг с другом: здесь все влияет на всех и наоборот. Некий своеобразный рок, быть может, появляется от какой-то неустроенности, «нехорошести» людей, которые там «живут», оттого и место само, бывает, становится «нехорошим». Кто-то выбирает пребывание внутри пространства, подчиняя свою судьбу его судьбе, кто- то строит свой мир сам.
Еще в середине 90-х, когда один за одним робко открывались первые московские ночные клубы, было ощущение их элитарности. Ясно, что основными гостями в них были хозяева, их родственники, друзья, такие же, как они, счастливые обладатели платиновых карт и черных автомобилей. Ореол туманности и тайны лишь подогревал интерес остальной публики, мало-помалу, откуда-то из своих источников, узнававшей об этих клубах. Постепенно самые смелые проныры стали попадать за кулисы этих театров роскоши.
Самыми известными заведениями тех лет были «Портофино», ставший затем «Дворжаком» и располагавшийся в здании Ленкома, «13» на Мясницкой - лучший дорогой клуб, проводящий театрализованные вечеринки, «Министерство» на Малой Никитской, «Луч» - бывший «Птюч» на Павелецкой, актерский «Маяк» - место встречи и любви кинозвезд всех поколений, и прочие. Главными завсегдатаями были известные актеры, звезды классической оперы и балета, западные кутюрье и гастролирующие певцы, спонсирующие их владельцы холдингов, хозяева заводов, газет, пароходов. Сегодня половина из заведений закрыта, часть переименована, а кто-то сменил дислокацию.
При этом полно новых роскошных мест, притом уже сейчас одно легендарней другого. Десять лет прошло, а суть и тревога боящихся не попасть в заветный клуб избранных все те же. Манят «Джусто» на Лубянке, «GQ BAR» в здании отеля «Балчуг» на набережной, еще недавно столь отчаянно конкурировавший со сгоревшим «Дягилевым»; «Мост», на углу Кузнецкого моста и Петровки, принадлежащий аж славному московскому магнату. Кроме прочего, в Москве тьма кафе вроде «Vogue» напротив «Щепки» (Щепкинского театрального училища), яхт-клубов (их, правда, можно назвать скорее подмосковными), площадок, где проводят самые интересные открытия чего бы то ни было.
